Рав Гершон Эдельштейн רבי גרשון אדלשטיין

Мальчиком приехал из советской Шклова, юношей вошёл в Поневеж — и не выходил: семь десятилетий уроков в одном зале. После рава Штейнмана и рава Каневского остался старейшиной литовского мира и вёл его мягко, что само по себе было новостью.

Семья бежала из советской России в 5694-м; отец стал раввином в Рамат а-Шароне и выучил сыновей сам — школ для того еврейства ещё не было. В 5704-м Гершон вошёл в только что открытый Поневеж рава Каханемана — четвёртым учеником счётом, — а через восемь лет уже давал там урок.

Дальше — постоянство, из которого делают эпохи: один и тот же зал, один и тот же час, семьдесят лет. Поколения литовского мира Израиля прошли через его шиур, и когда в 5777-м не стало рава Штейнмана, а в 5782-м — рава Каневского, старейшиной остался он.

Вёл он тихо: говорил о работе над качествами больше, чем о войнах, и даже споры поколения глушил, а не разжигал. Умер в ияре 5785-го, за сто первым годом жизни не дожив года.