Джонас Солк

Родился в Нью-Йорке у ашкеназских родителей: отец Даниэль родился в Нью-Джерси у еврейских выходцев, мать Дора Пресс приехала из Минска в двенадцать лет; дом говорил на идише и жил швейным ремеслом. Не крестился, обрядов не держал. Ни одного его высказывания о собственной вере не найдено, и придумывать его нельзя.

Мать его, Дора Пресс, приехала из Минска двенадцати лет. Еврейская квота коснулась его прямо: он пошёл в медицинскую школу Нью-Йоркского университета именно потому, что там её не было, а в Йеле, Корнелле и Колумбии была. Цифра для примера: Йель в 1935 году принял семьдесят шесть человек из пятисот одного, из них евреев было двести — прошло пятеро.

Знаменитый ответ Эдварду Марроу в апреле 1955 года: «Кому принадлежит патент?» — «Ну, народу, я бы сказал. Патента нет. Разве можно запатентовать солнце?» И тут нужна поправка: юристы Национального фонда уже выяснили, что вакцина непатентоспособна по предшествующему уровню, — то есть отказ был нравственно настоящим и юридически беспредметным. «Семь миллиардов упущенной выгоды» — позднейшая догадка. Нобелевской премии он не получил, и в Национальную академию наук его не выбрали.