Некогда многолюдный Иерусалим сидит одиноко, словно вдова, и горько плачет ночью, и нет у него утешителя. Дороги к Циону скорбят, ворота опустели, а враги стали главой, потому что Всевышний воздал за множество преступлений. Город сам признаёт справедливость суда, зовёт посмотреть на его боль и просит, чтобы и злодеям пришёл день расплаты.
Всевышний в гневе покрыл облаком дочь Циона, разрушил укрепления, отверг Свой жертвенник и Микдаш, и праздники с субботами забыты. Старейшины сидят на земле в молчании, девы склонили головы, младенцы умирают от голода на улицах города. Пророки видели для народа пустое и обманчивое, а прохожие свистят, глядя на павшую красу; плачущий призывает изливать сердце к Всевышнему.
Говорящий от первого лица называет себя мужем, который видел бедствие от жезла гнева: он заперт во тьме, изранен и осмеян. Но посреди плача он вспоминает, что милости Всевышнего не иссякли и обновляются каждое утро, и что благо надеяться молча на спасение. Он зовёт исследовать свои пути и вернуться, признаёт вину народа и просит суда над преследователями, вспоминая, как из глубокой ямы был услышан его голос.
Померкло золото, священные камни разбросаны по улицам, а сыны Циона, ценимые как чистое золото, стали как глиняные черепки. В осаде младенцы просят хлеба, выросшие в роскоши лежат на мусоре, а руки милосердных женщин варили своих детей. Причиной названы грехи пророков и служителей, проливавших кровь; надежда на союзников оказалась тщетной, а Эдому обещано, что и его чаша дойдёт.
Последний плач — прямая молитва: вспомни, Всевышний, что стало с нами, взгляни на наш позор. Наделы отданы чужим, воду и дрова покупают за серебро, юноши носят жернова, старейшины лишились почёта у ворот, а гора Цион опустела так, что по ней бродят лисы. Признавая, что венец упал с головы за грехи, молящиеся просят вернуть их к Всевышнему и обновить их дни, как прежде.
Изложение глав — краткий пересказ содержания, а не перевод. Оригинал и переводы — на Sefaria.