Тринадцать основ веры שלושה עשר עיקרים

Рамбам в толковании на Мишну перечислил тринадцать вещей, без которых, по его счёту, человек вне общины верующих. Счёт этот приняли — и с ним же спорили почти сразу.

В иудаизме нет символа веры, который читали бы при входе. Есть заповеди, есть учение, есть спор — а перечня обязательного к признанию долго не было вовсе. Составил его Рамбам, в предисловии к главе «Хелек».

Что в перечне. Что Всевышний есть и Он причина всего; что Он один; что Он бестелесен; что Он первый и последний; что молиться должно Ему одному; что пророчество истинно; что пророчество Моше выше прочих; что Тора дана с небес; что она не переменится; что Он знает дела людей; что есть воздаяние; что придёт машиах; что мёртвые оживут.

Как он разошёлся. Двумя стихотворными переложениями. «Игдаль» — гимн, который поют в конце молитвы; «Ани маамин» — тринадцать строк прозой, «верую полной верой», где двенадцатая, о машиахе, стала песней, и её пели идущие на смерть в наше время.

И спор. Он начался быстро и не кончен. Хасдай Крескас спрашивал, по какому праву тут вообще счёт: заповеди можно сосчитать, а основы — по какой мерке? Йосеф Албо в «Икарим» свёл дело к трём: Бог есть, Тора с небес, есть воздаяние. Абарбанель возражал иначе: в Торе всё обязательно, и выделять тринадцать значит принижать остальное. Рамбам от этого не потерял: спорят с ним потому, что перечень стал общим.