Гиюр גיור

Вход в народ Израиля. Порядок его описан в Йевамот: отговаривают, объясняют, обрезают, окунают — и с этой минуты напоминать вошедшему о его прошлом запрещено.

«Куда ты пойдёшь, туда и я пойду, народ твой — мой народ, и Бог твой — мой Бог». Слова Рут — не обряд, но из них учат самое существо дела: входят не в веру только и не в племя только, а сразу в оба.

Порядок. Талмуд в Йевамот описывает его так: пришедшего спрашивают, зачем ему это — «разве не знаешь, что Израиль нынче гоним и унижен?»; если стоит на своём, объясняют ему часть заповедей полегче и часть потяжелее, и наказание за них, и награду; потом обрезание и окунание в микве, и всё это перед судом трёх. Отговаривают не для вида: тот, кто входит, берёт на себя ярмо, и лучше не брать, чем взять и сбросить.

А после. «Пришельца не обижай и не притесняй» — сказано в Торе, и мудрецы считали, что об этом Тора предупреждает чаще, чем о чём-либо другом. Напоминать геру, кем были его родители, запрещено особо. Онкелос, чей перевод Торы печатают рядом с текстом до сих пор, был гером; и не он один.

Отчего тут всегда споры. Потому что гиюр — единственная дверь, и всё, что в общине думают о самих себе, проявляется в том, как строго её держат. Спор о мере строгости идёт непрерывно со времён Гилеля и Шамая, к которым, по рассказу в Шабат, приходил один и тот же человек — и один прогнал его, а другой принял.