Ассимиляция התבוללות

Растворение в окружающем народе. Явление старое, но с эмансипацией оно перестало требовать перехода в чужую веру — и потому пошло быстрее, чем все гонения вместе.

Раньше уйти из народа значило креститься: шаг ясный, видимый, и совершали его под давлением или ради выгоды. Эмансипация переменила условие. Государство сказало: будьте гражданами, вера ваша — ваше частное дело. И оказалось, что уйти можно, ничего не подписывая: перестать соблюдать, перестать учить детей, жениться на нееврейке — и через два поколения от еврейства остаётся фамилия.

Как это выглядело в числах. В Берлине, Вене, Будапеште к началу двадцатого века доля смешанных браков доходила до трети и выше; целые семьи, дававшие раввинов, за одно поколение переставали быть еврейскими. При этом никто их не гнал — наоборот, это были годы самой полной свободы, какую евреи Европы знали.

Что об этом думали. Мендельсон хотел соединить: Тора и образование, и дети его крестились. Хатам Софер ответил жёстко: новое запрещено Торой. Гирш искал третий путь — «Тора им дерех эрец». Сионисты видели в ассимиляции ответ неверный не только религиозно, но и практически: Дрейфус был офицером французской армии, и это его не спасло.

Осторожность в слове. «Ассимиляция» легко становится бранью, и тогда ею перестают думать. В справочнике это название явления, а не приговор людям: те, кто уходил, чаще всего не предавали ничего — они принимали приглашение, которое им наконец сделали.