Рабба бар Нахмани רַבָּה בַּר נַחְמָנִי

«Раскалывающий горы» — прозвище его метода: он умел вырвать отдельное место из привычного соседства и заставить его дать новый вывод. Прожил сорок лет, из них двадцать два во главе Пумбедиты, в нищете, и умер в тростнике, убегая от персидской власти. Его учениками были Абайе и Рава, а звеном за ним у Рамбама стоит Рава.

Сначала о путанице, потому что она всеобщая. Четверо разных мудрецов постоянно сливаются в одного:

· Рабба бар Нахмани (в русских книгах пишут и «Раба») — этот. Пумбедита, третье поколение, умер около 4082 года. В Вавилонском Талмуде он почти всегда просто «Рабба». · Рава (Рава бар Йосеф бар Хама) — его ученик, глава Мехозы, четвёртое поколение, звено 39, то есть на шаг позже в цепочке. Рав Ай гаон объясняет разницу фонетически: «Рабба» от абба, «Рава» от арамейского ава; в рукописях их путают постоянно, и правила различения выводят Раши и тосафисты. · Рабба бар бар Хана — третье поколение, ученик рабби Йоханана, привёзший в Бавель предания Земли Израиля, знаменитый рассказами в Бава Батра 73а–74а. Рамбам называет его во Введении отдельно от нашего Раббы. · Рабба бар рав Уна — сын рав Уны, современник, другой человек.

Прибавьте Раббу Тосфаа, амора куда более позднего, и путаница полная.

«Синай» и «раскалывающий горы» — и кто в итоге сел. Брахот 64а. Сугия открывается словами рабби Авина а-Леви: «всякий, кто теснит час, — час тесним его; и всякий, кто отступает перед часом, — час отступает перед ним». Дальше: «рав Йосеф — Синай, а Рабба — раскалывающий горы. Понадобился им час; послали туда: Синай или раскалывающий горы — кто из них раньше? … Синай раньше», ибо «все нуждаются в хозяине пшеницы». Но рав Йосеф от должности отказался, потому что халдеи сказали ему, что он будет править только два года. «מְלַךְ רַבָּה עֶשְׂרִין וְתַרְתֵּין שְׁנִין, מְלַךְ רַב יוֹסֵף תַּרְתֵּין שְׁנִין וּפַלְגָא» — правил Рабба двадцать два года, правил рав Йосеф два года с половиной. То есть решение вышло в пользу рав Йосефа, а должность досталась Раббе, и это ровно то, что теряется в пересказах. И все годы Раббы рав Йосеф не звал в свой дом даже кровопускателя — из уважения. То же в Орайот 14а.

Арифметика тут натянута, и стоит сказать вслух: двадцать два года начальства при сорока годах жизни означают, что его поставили в восемнадцать. Есть и другой счёт — поставлен в тридцать восемь, умер в шестьдесят, — но он требует отбросить прямое свидетельство о сорока годах.

Двенадцать тысяч — чья это цифра. Бава Меция 86а: донос персидскому двору — «есть один человек у иудеев, который отвлекает двенадцать тысяч мужей Израиля от царской подати, месяц летом и месяц зимой». Это калла, съезд на месяц дважды в год, — и цифра принадлежит доносчикам, а не составителю Талмуда. Постоянная же ешива была меньше: Ктубот 106а перечисляет, сколько мудрецов оставалось после разъезда, — в дни Рава тысяча двести, в дни рав Уны восемьсот, в дни Раббы и рав Йосефа четыреста, и звали они себя сиротами; в дни Абайе, рав Папы и рав Аши двести — «сироты сирот». Двенадцать тысяч и четыреста — это разные вещи, и путать их не надо.

Смерть — Бава Меция 86а, и это самое сильное место о нём. Начало: «Рабба бар Нахмани умер из-за гонения». Царский пристав послан и не находит его. Дальше побег назван по стоянкам: из Пумбедиты в Акру, из Акры в Агму, из Агмы в Шихин, из Шихина в Црифу, из Црифы в Эйна де-Мая и из Эйна де-Мая назад в Пумбедиту, где его и застают. У пристава, когда убрали перед ним стол, лицо вывернулось назад; Рабба велел подать ему чашу и убрать стол, и тот исцелился — и по этому понял: «знаю я, что человек, которого я ищу, здесь». Раббу запирают в горнице; «בְּעָא רַחֲמֵי, פְּרַק אֲשִׁיתָא» — он попросил милости, стена раскололась, и он убежал в болото.

Там он сидит на обрубке пальмового ствола и учит. «А в небесной ешиве спорили: если белое пятно опередило белый волос — нечист, а если белый волос опередил пятно — чист. Сомнение — Святой, благословен Он, говорит: чист, а вся небесная ешива говорит: нечист. И сказали: кто решит? Решит Рабба бар Нахмани, ибо сказал Рабба бар Нахмани: я один в язвах, я один в шатрах». Заметьте, о чём спор: не о ясных случаях — они приведены как решённый закон, — а о сомнении.

Ангел смерти не мог к нему подступиться, потому что уста его не умолкали от учения. И тогда подул ветер и зашумел в тростнике; он решил, что это отряд конных, и сказал: «пусть успокоится душа того мужа и не будет предана в руки царства». Он выбрал смерть, а не плен, — и убил его шум тростника.

«Когда отходила душа его, сказал: чист, чист. Вышел голос и сказал: счастлив ты, Рабба бар Нахмани, что тело твоё чисто и вышла душа твоя с чистотою». Он решил спор — против всей небесной ешивы, вместе со Святым, благословен Он. И упала записка с небес в Пумбедите: «Рабба бар Нахмани призван в ешиву вышнюю» — с этой строки и пошло обычное еврейское выражение о смерти учёного.

«Вышли Абайе и Рава и все раббанан заняться им. Не знали места его. Пошли в болото и увидели птиц, которые стояли и давали тень». Оплакивали три дня и три ночи; упала записка: «всякий, кто отойдёт, будет в отлучении». Оплакивали семь дней; упала записка: «идите по домам своим с миром». Три дня — это первый срок, а семь — весь; «трёхдневный траур» пересказывают по половине рассказа.

Сорок лет и нищета. Рош а-Шана 18а: «Рабба и Абайе из дома Эли происходили. Рабба, который занимался Торой, прожил сорок лет; Абайе, который занимался Торой и добрыми делами, прожил шестьдесят лет». Дом Эли — под приговором умирать молодыми (Шмуэль I 2:31–33); Тора купила Раббе сорок лет, Тора с милосердием купила Абайе шестьдесят. Моэд Катан 28а: «рав Хисда прожил девяносто два года, Рабба прожил сорок. В доме рав Хисды шестьдесят свадеб, в доме Раббы шестьдесят похорон. В доме рав Хисды крупчатка псам — и не нужна, в доме Раббы ячменный хлеб людям — и не найти». А Шаббат 30б: перед тем как открыть урок, он говорил раббанан что-нибудь смешное, и раббанан веселели. Человек, проживший сорок бедных лет и начинавший с шутки.

Абайе и Рава. Оба его ученики: Бава Меция 86а («вышли Абайе и Рава»), Брахот 48а («Абайе и Рава сидели перед Раббой»), и Рамбам прямо: «из мудрецов, получивших от Раббы и рав Йосефа, — Абайе и Рава». Абайе — сирота: Кидушин 31б говорит, что рабби Йоханан не видел ни отца, ни матери — «когда зачала его мать, умер отец, а когда родила, умерла мать; и так же Абайе», — и разрешает постоянную формулу Абайе «сказала мне мать»: то была его приёмная мать. Что приёмный дом был домом Раббы и что Абайе был его племянником, сыном брата Раббы Кайлиля, — это отождествление Раши, а не Гемары, и приводить его надо как Раши.

Годов рождения и смерти не даёт ни один источник. «Еврейская энциклопедия» ставит рождение около 270 года и смерть около 330-го; английская Википедия — около 320-го; из письма рав Шриры гаона обычно выводят 321/322 год. В базе стоит около 4082 (322), а не точное число, и разброс в литературе — 320–330. Возраст, напротив, назван прямо: сорок лет.

И одно об учёности. Он знал все шесть разделов, но первый авторитет он в язвах и в чистоте — по собственному слову. Аггады у него мало, около десяти высказываний: он алахист почти целиком. И он не автор Берешит Раба и вообще никакого мидраша — это настоящая ошибка старой популярной литературы.