Ашкеназы אשכנזים

Архиепископ Лиона написал императору Людовику Благочестивому, что евреи в его державе живут слишком хорошо: у них императорские грамоты, при дворе за них стоит особый чиновник, а торговый день в Лионе перенесли, чтобы не мешать субботе. Из этой жалобы мы и знаем, как им жилось.

В 838 году придворный дьякон Людовика Благочестивого отпросился в паломничество в Рим, а вместо этого ушёл в мусульманскую Испанию, принял еврейство и назвался Элазаром. Через два года он спорил о вере с Альваром Кордовским — и письма этого спора сохранились.

«Кто будет жить и кто умрёт» — молитва суда. Ашкеназ отдал её мученику из Майнца, и это предание разнесло её по всему Израилю. Рукописи каирской генизы оказались старше предания и происходят далеко от Ашкеназа.

Толпы, идущие отвоёвывать Иерусалим, начинают с еврейских общин Рейна: Шпайер, Вормс, Майнц, Кёльн уничтожены, тысячи погибают, освящая Имя.

За сто двадцать лет германское еврейство переводит своё «у нас так делают» в письменный закон. Через полтора века Рама возьмёт этот записанный обычай и вставит его в «Шульхан Арух» — и ашкеназский обиход станет тем, чем он остаётся сегодня.

Монтефиоре построил на пустом склоне напротив Старого города два ряда квартир для бедных. Селиться там боялись: за стенами по ночам грабили — и первым жильцам платили, чтобы они остались.