Видение Йешаяу бен Амоц о Йеуде в дни Узияу, Йотама, Ахаза и Хизкияу: небо и земля призваны в свидетели, ибо вол знает хозяина, а сыновья Всевышнего не знают. Страна выжжена, Цион остался как шалаш в винограднике. Жертвы и праздники отвергнуты, ибо руки полны крови: «Омойтесь, очиститесь, судите сироту, вступайтесь за вдову». Верный город стал блудницей, серебро — окалиной, но Цион искупится правосудием.
В конце дней гора дома Всевышнего утвердится над горами, к ней потекут народы, из Циона выйдет учение, и перекуют мечи на плуги. Но дом Яакова полон гаданий с востока, серебра, коней и идолов работы своих рук. Наступит день Всевышнего на всё гордое и высокое: на кедры Леванона, дубы Башана, башни и корабли Таршиша; люди уйдут в расселины скал, бросив идолов кротам и летучим мышам.
Всевышний отнимает у Иерусалима и Йеуды всякую опору: воина и судью, пророка и старца, советника и искусного мастера; мальчишки станут править, и человек будет теснить ближнего. Суд идёт над старейшинами: «Вы объели виноградник, награбленное у бедняка в ваших домах». Дочери Циона ходят надменно, звеня цепочками на ногах, — и вместо благовония будет тлен, вместо пояса верёвка, а мужи их падут от меча.
Семь женщин ухватятся за одного мужчину, готовые есть свой хлеб и носить свою одежду, лишь бы снять с себя позор. В тот день росток Всевышнего станет красой и славой уцелевших Израиля, и оставшийся в Ционе назовётся святым. Всевышний омоет нечистоту дочерей Циона духом суда и очищения и сотворит над горой Цион облако днём и сияние огня ночью — покров и убежище от зноя и дождя.
Йешаяу поёт песнь о винограднике возлюбленного: тот окопал холм, насадил лучшую лозу и ждал винограда, а выросли дикие ягоды — потому ограда будет снята, ибо виноградник этот дом Израиля. Далее шесть возгласов «горе»: присоединяющим дом к дому и поле к полю, гоняющимся за вином с утра, тянущим грех верёвками лжи, зовущим злое добром, мудрым в своих глазах, храбрым лишь пить. Всевышний свистнет далёкому народу — рык его как у львицы.
В год смерти царя Узияу Йешаяу видит Всевышнего на престоле высоком, и края риз Его наполняют Храм. Серафим о шести крыльях возглашают «Свят, свят, свят», и пророк восклицает: «Горе мне, я человек с нечистыми устами». Один из серафим касается его уст углём с жертвенника, и вина снята; на вопрос «Кого пошлю?» он отвечает: «Вот я, пошли меня». Сердце народа огрубеет до опустошения земли, но в срубленном стволе останется святое семя.
В дни Ахаза Рецин, царь Арама, и Пеках бен Ремальяу поднялись на Иерусалим, но одолеть не смогли, и сердце царя затрепетало. Йешаяу с сыном Шеар-Яшув выходит к нему у водовода: два дымящихся огарка не устоят, а через шестьдесят пять лет Эфраим перестанет быть народом. Ахаз отказывается просить знамение, и оно дано само: молодая женщина родит сына и назовёт его Имману-Эль, и прежде чем мальчик научится отвергать злое, земля обоих царей опустеет.
Йешаяу велено написать на большом свитке «Магер-шалал-хаш-баз», и пророчица родила сына с этим именем: прежде чем он выговорит «отец», богатство Дамесека и добыча Шомрона будут унесены к царю Ашура. За то, что народ отверг тихие воды Шилоаха, поднимутся воды Реки и зальют Йеуду до шеи, Имману-Эль. Не зовите заговором то, что зовёт заговором этот народ: Всевышний станет святыней и камнем преткновения для обоих домов Израиля.
Народ, ходивший во тьме, увидел великий свет: сломано ярмо притеснителя, обувь воина сожжена, ибо родился младенец, и власть на плече его — на престоле Давида, и миру нет конца. Слово послано Яакову и пало на Израиль, но Эфраим и Шомрон в гордости говорят: кирпичи упали — отстроим тёсаным камнем. Арам с востока и пилиштим с запада пожирают Израиль, Менаше идёт на Эфраима, оба на Йеуду — и всё же гнев не отвращён, и рука Его ещё простёрта.
Горе пишущим законы неправды и отнимающим суд у бедных: что сделаете в день посещения? Ашур — жезл гнева Всевышнего, посланный на народ отступивший, но сам он мыслит иное и хвалится, что собрал земли, словно птичье гнездо. Разве топор величается над рубящим? Слава леса его сгорит, а остаток Израиля обопрётся не на бившего его, а на Святого Израиля; враг дойдёт до Нова и погрозит горе Цион, но чаща будет срублена железом.
Выйдет побег от ствола Ишая, и почиет на нём дух Всевышнего — дух мудрости и разума, совета и силы, знания; судить будет не по виду глаз, а бедных по правде, и поразит землю жезлом уст своих. Волк будет жить с ягнёнком, барс с козлёнком, младенец играть у норы змеи, и наполнится земля знанием Всевышнего, как воды покрывают море. Вторично соберёт Всевышний остаток Свой из Ашура, Мицраима, Куша и с островов моря, и зависть Эфраима исчезнет.
Короткая песнь того дня: «Славлю Тебя, Всевышний, ибо Ты гневался на меня, но отвратился гнев Твой, и Ты утешил меня». Вот Всевышний — спасение моё, буду уповать и не устрашусь, ибо Он сила моя и песнь моя; и будете черпать воду с радостью из источников спасения. Благодарите Всевышнего, возвещайте среди народов деяния Его; ликуй, жительница Циона, ибо велик посреди тебя Святой Израиля.
Пророчество о Бавеле, которое видел Йешаяу бен Амоц: поднимите знамя на голой горе, Всевышний созывает воинство из дальней земли, ибо близок день Всевышнего. Солнце, луна и звёзды померкнут, небо содрогнётся, а человек станет реже золота Офира. Всевышний поднимает на Бавель Мидию, которая не ценит серебра. Бавель, краса царств, станет как Сдом и Амора: не заселится вовеки, там улягутся звери пустыни и шакалы в опустевших чертогах.
Всевышний помилует Яакова и вернёт его на его землю, и тогда народ произнесёт притчу над царём Бавеля: «Как не стало притеснителя!» Кедры Леванона радуются, а Шеол снизу поднимает тени царей навстречу пришедшему. «Как упал ты с неба, сияющий, сын зари» — говоривший: взойду выше звёзд, уподоблюсь Всевышнему, — а низвергнут в яму без погребения. Далее приговор Ашуру — сокрушу его в Моей земле — и слово о пилиштим в год смерти Ахаза.
Пророчество о Моаве: в одну ночь разорён Ар-Моав, в одну ночь разорён Кир-Моав. Восходят в дом и на высоты плакать, Моав рыдает над Нево и Мейдвой, на всех головах плешь, все бороды обриты, на улицах люди в рубище. Вопль слышен от Хешбона и Эльале до Яаца, воды Нимрима иссякли, трава высохла, а беглецы уносят нажитое за поток Аравим. Воды Димона полны крови, и наведёт Всевышний льва на уцелевших Моава.
Шлите ягнёнка властителю страны от Селы через пустыню к горе дочери Циона; укройте изгнанников Моава, не выдавайте беглеца — и утвердится престол милостью, и сядет на нём в шатре Давида судья, ищущий правды. Но слышали о гордости и пустом хвастовстве Моава, потому пророк плачет о лозах Сивмы, о Язере, Хешбоне и Эльале: умолкло ликование сбора, никто не топчет вино в давильнях. Через три года слава Моава будет унижена, а остаток мал.
Пророчество о Дамесеке: он перестанет быть городом и станет грудой развалин, города Ароэра будут брошены стадам. Исчезнет крепость Эфраима и царство Дамесека, слава Яакова истощится: останется, как после жатвы, лишь колос да маслины на ветвях. Тогда человек взглянет на Создателя своего и не будет смотреть на жертвенники и ашеры, сделанные его пальцами. Шум народов подобен рёву вод, но Он прикрикнет — и они убегут, как мякина перед вихрем.
Горе земле шумящих крыльев, что за реками Куша, посылающей по морю послов в судах из тростника — к народу рослому и гладкому, страшному издавна, чью землю рассекают реки. Смотрите, когда поднимут знамя на горах и затрубят в шофар. Всевышний спокойно взирает из Своего места, как ясный зной при свете, как облако росы в жатву; побеги будут обрезаны и оставлены птицам и зверям. В то время принесут дар Всевышнему Воинств к горе Цион.
Всевышний восседает на лёгком облаке и приходит в Мицраим: дрожат идолы, египтянин восстаёт на египтянина, царство на царство. Нил иссякнет, тростник завянет, рыбаки заплачут, ткачи посрамлены, князья Цоана и Нофа обезумели, и Мицраим шатается, как пьяный. В тот день пять городов заговорят языком Кнаана, будет жертвенник Всевышнему посреди страны, и ляжет дорога из Мицраима в Ашур, а Израиль станет третьим — благословением посреди земли.
В год, когда военачальник, посланный Саргоном, царём Ашура, пришёл к Ашдоду и взял его, Всевышний велел Йешаяу бен Амоц снять вретище с чресел и обувь с ног. Пророк ходил нагим и босым три года — как знамение о Мицраиме и Куше. Так царь Ашура погонит пленных Мицраима и изгнанников Куша, юношей и старцев, нагими и босыми, на срам Мицраиму. И скажут жители побережья: вот на кого мы надеялись, куда же нам бежать?
Пророчество о пустыне моря: как вихри по Негеву, идёт беда из пустыни, из страшной земли; вероломный поступает вероломно — взойди, Элам, осаждай, Мадай. Чресла пророка полны трепета: накрывают стол, едят и пьют — «вставайте, князья, мажьте щит!». Поставленный страж возвещает: «Пала, пала Бавель, и все изваяния её идолов разбиты о землю». Затем слово о Думе — «страж, сколько ночи?» — и слово об Араве: через год исчезнет вся слава Кедара.
Пророчество о долине видения: что с тобой, что весь ты взошёл на кровли, город шумный и ликующий? Убитые твои не мечом убиты, вожди бежали и связаны без выстрела, пробит пролом в городе Давида. Жители ломали дома, чтобы укрепить стену, собрали воду между стенами, но не взглянули на Того, Кто это сделал: «будем есть и пить, ибо завтра умрём». Шевна, высекающий себе гробницу в скале, будет отброшен, а ключ дома Давида отдан Эльякиму бен Хилькияу.
Рыдайте, корабли Таршиша, ибо разрушен дом и вход в него; умолкните, жители побережья, торговцы Цидона. Зерно Шихора и жатва Нила были прибылью Цора, он был торжищем народов — кто же решил такое о городе, раздающем венцы, чьи купцы были князьями? Земля касдим обратила его в развалины. Цор будет забыт семьдесят лет, как дни одного царя, а потом вернётся к своей торговле, но прибыль его будет посвящена Всевышнему.
Всевышний опустошает землю и рассеивает жителей её, и будет одинаково народу и священнику, рабу и господину, покупающему и продающему. Земля осквернена под своими обитателями, ибо они преступили учение и нарушили вечный союз, потому проклятие пожирает её. Умолкло веселье с тимпанами, вино горько пьющим, разрушен город пустоты, и уцелело немногое, как маслины после сбора. Земля шатается, как пьяный, а Всевышний воцарится на горе Цион.
Славлю Тебя, Всевышний: Ты совершил чудо, замыслы Твои издревле верны — укреплённый город обращён в груду, и чертог чужеземцев уже не отстроится. Ты был крепостью бедному в беде, укрытием от бури и тенью от зноя. На этой горе устроит Всевышний Воинств для всех народов пир из тучных яств и выдержанных вин, снимет покрывало, наброшенное на народы, поглотит смерть навеки и отрёт слёзы с каждого лица; а Моав будет растоптан, как солома в жиже.
Песнь, которую воспоют в земле Йеуды: город крепкий у нас, спасение положено вместо стен и вала — отворите ворота, пусть войдёт народ праведный, хранящий верность. Уповайте на Всевышнего вовеки: Он низложил живущих на высоте, и топчут их ноги бедняка. Душа стремилась к Нему ночью, но нечестивый не учится правде даже в стране правды; мы мучились, как рождающая, и родили ветер. Оживут мертвецы Твои; войди, народ мой, в покои, пока не пройдёт гнев.
В тот день покарает Всевышний Своим мечом Ливьятана, змея прямого и змея извивающегося, и убьёт чудовище морское. О винограднике вожделенном Он поёт: Я стерегу его и поливаю каждое мгновение, а колючки и тернии сожгу, если не возьмутся за Мою защиту. Яаков укоренится и наполнит плодами вселенную, наказан он мерой. Протрубят в большой шофар, и пропавшие в земле Ашура и заброшенные в Мицраиме придут поклониться на святой горе в Иерусалиме.
Горе венцу гордости пьяных Эфраима, увядающему цветку на вершине тучной долины: его проглотят, как раннюю смокву. Священник и пророк шатаются от вина, столы полны нечистоты, и учение для них — «цав ла-цав, кав ла-кав», малость тут и малость там. Вы говорите: мы заключили союз со смертью, ложь — наше убежище; но Всевышний кладёт в Ционе камень испытанный, краеугольный, и верующий не поспешит. Притча о земледельце: каждое зерно молотят по-своему.
Горе Ариэлю, городу, где стоял станом Давид: прибавляйте год к году, пусть праздники идут кругом — Я стесню Ариэль, и голос его станет как голос духа из-под земли. Но полчище врагов развеется мгновенно, словно сон голодного, которому снилось, что он ест. На них наведён дух дремоты: видение стало как слова запечатанной книги. Народ приближается устами, а сердце его далеко; потому глухие услышат, слепые прозреют, а Леванон обратится в сад.
Горе сынам упрямым, что строят замысел не от Меня и идут в Мицраим за защитой Паро: помощь его пуста, и назван он «Раав, сидящий без движения». Напиши это на доске и в книге: народ мятежный говорит провидцам — не пророчествуйте нам правду, говорите гладкое. Вина их как трещина в высокой стене, что рушится внезапно; в покое было бы спасение, но вы сказали: «на конях помчимся». Всевышний медлит, чтобы помиловать, а Ашур сокрушится от голоса Его.
Горе сходящим в Мицраим за помощью, полагающимся на коней и на множество колесниц, но не взирающим на Святого Израиля. И Он мудр — наведёт беду и не отменит Своих слов: Мицраим — человек, а не Всевышний, кони их — плоть, а не дух, и падут вместе помогающий и тот, кому помогают. Как лев над добычей не пугается пастухов, так Всевышний сойдёт воевать за гору Цион и, как парящие птицы, защитит Иерусалим; и падёт Ашур не от меча человеческого.
Вот, по правде будет царствовать царь, и князья будут править по закону, и каждый станет укрытием от ветра, как ручьи воды в сухой земле, как тень тяжёлой скалы. Глаза видящих не будут закрыты, сердце торопливых научится знанию, и негодяя больше не назовут щедрым. Женщины беспечные, содрогнитесь: через год с лишним не будет сбора винограда, колючки покроют землю, дворец опустеет. Так будет, пока не изольётся дух свыше и пустыня не станет садом.
Горе тебе, разоритель, которого не разоряли, и вероломный, которому не изменяли: когда кончишь разорять — разорят тебя. От громового голоса разбежались народы, вознесён Всевышний, наполнивший Цион правосудием. Посланцы мира плачут, дороги опустели, договор нарушен — «теперь Я встану», говорит Всевышний. Грешники Циона трепещут перед огнём пожирающим, а ходящий в правде увидит царя в красоте его и Иерусалим — станом покоя, шатром неподвижным.
Приблизьтесь, народы, слушать: гнев Всевышнего на все полчища, небеса свернутся как свиток и воинство их истает. Меч Всевышнего напоён в небесах и нисходит на Эдом, на народ заклятия: земля его станет горящей смолой, дым её будет восходить вечно. Из рода в род останется пустошь, где поселятся филин и ворон, шакалы и колючки; ищите в книге Всевышнего — ни одно из этих не будет упущено.
Возрадуется пустыня и сухая степь, расцветёт как нарцисс, дана ей слава Леванона и великолепие Кармеля и Шарона. Укрепите ослабевшие руки, скажите робким сердцем: не бойтесь, Всевышний придёт спасти вас. Тогда откроются глаза слепых и уши глухих, вскочит хромой как олень, запоёт язык немого, в пустыне пробьются воды. Пролегнёт там дорога, «Путь святости» назовётся, нечистый не пройдёт по ней, и выкупленные вернутся в Цион с вечной радостью.
В четырнадцатый год Хизкияу Санхерив, царь Ашура, взял укреплённые города Йеуды и послал из Лахиша Равшаке с войском к Иерусалиму. Тот стал у водовода верхнего пруда и говорил Эльякиму, писцу Шевне и Йоаху: на что надеешься — на Мицраим, надломленную трость, или на Всевышнего, чьи возвышения Хизкияу устранил? Просьбу говорить по-арамейски он отверг и кричал народу на стене, суля переселение в страну хлеба и вина. Народ молчал.
Хизкияу разодрал одежды, покрылся мешковиной, вошёл в дом Всевышнего и послал Эльякима, Шевну и старших коэнов к Йешаяу бен Амоц. Пророк ответил: не бойся слов, которыми хулили Меня отроки царя Ашура, — он услышит весть, вернётся в свою страну и падёт от меча. Письмо Санхерива Хизкияу развернул пред Всевышним и молился. В ту ночь ангел поразил в стане Ашура сто восемьдесят пять тысяч, а Санхерив был убит сыновьями в Нинве.
В те дни Хизкияу заболел смертельно, и Йешаяу передал: распорядись домом твоим, ибо умрёшь. Царь повернулся лицом к стене и молился, вспоминая, что ходил пред Всевышним в истине и с цельным сердцем, и плакал горько. Слово вернулось к пророку: услышана молитва, прибавлено пятнадцать лет, и город будет спасён от царя Ашура. Знамением тень на ступенях Ахаза отступила на десять ступеней назад, а к нарыву приложили лепёшку смокв.
Мродах-Баладан бен Баладан, царь Бавеля, услышав о болезни и выздоровлении Хизкияу, прислал письма и дар. Обрадованный царь показал послам всю сокровищницу: серебро и золото, благовония, масло и оружие — ничего не осталось непоказанным. Йешаяу спросил, откуда пришли эти люди, и объявил приговор: всё унесут в Бавель, и сыновей твоих возьмут во дворец царя Бавеля. Хизкияу сказал: доброе слово, ибо мир будет в дни мои.
«Утешайте, утешайте народ Мой»: говорите к сердцу Иерусалима, что окончился срок его и прощена вина. Голос зовёт проложить в пустыне дорогу — всякая долина поднимется, и откроется слава Всевышнего. Всякая плоть трава, но слово Всевышнего пребудет вовек. Кто измерил горстью воды и взвесил горы? Народы — капля из ведра, идол — работа мастера. Надеющиеся обновят силу, поднимут крыло как орлы, побегут и не устанут.
Умолкните предо Мной, острова, и подойдём к суду: кто пробудил с востока того, кому правда сопутствует и кто отдаёт пред ним народы? Острова устрашились, и ремесленник ободряет ювелира. А ты, Исраэль, раб Мой, семя Авраама, друга Моего, — не бойся, червь Яаков: Я сделаю тебя острым молотилом, открою реки на высотах и посажу в пустыне кедр и мирт. Идолам сказано: возвестите будущее — дело ваше пусто.
Вот раб Мой, которого поддержу, избранник, к которому благоволит душа Моя: дал дух Мой на него, и суд народам он возвестит. Не возопит на улице, надломленной трости не переломит и тлеющего льна не погасит, но истинно даст суд, и островам ждать учения его. Он дан заветом народа и светом народов, чтобы открыть глаза слепые. Пойте новую песнь: Всевышний выйдет как воин. А народ Его слеп и глух и не слушал Торы.
Так сказал Сотворивший тебя, Яаков: не бойся, Я искупил тебя, назвал по имени, Мой ты. Пойдёшь через воды — Я с тобой, через огонь — не обожжёшься; отдал Мицраим как выкуп твой, Куш и Севу вместо тебя. Приведу семя твоё с востока и запада; вы свидетели Мои, что прежде Меня не было божества. Ради вас послал в Бавель и сокрушил затворы. Вот Я делаю новое: дорогу в пустыне и реки в степи.
Не бойся, раб Мой Яаков, Йешурун, которого Я избрал: изолью воду на жаждущее и дух Мой на семя твоё. Я первый и Я последний. Делающие идолов пусты: кузнец кует и голодает, дерево вырастил дождь, половиной его согрелись и хлеб испекли, а из остатка сделали божка и кланяются: спаси меня, ты бог мой. Об Иерусалиме сказано «заселится», о Микдаше «будет основан», о Кореше — «пастырь Мой».
Так сказал Всевышний помазаннику Своему Корешу, которого держит за правую руку: пойду пред тобой, сокрушу медные двери, дам тайные сокровища, чтобы ты знал, что Я — Всевышний, зовущий по имени ради раба Моего Яакова, хотя ты Меня не знал. Я создаю свет и творю тьму. Скажет ли глина горшечнику? Обратитесь ко Мне, все концы земли: Я — Всевышний, и нет иного, предо Мной преклонится всякое колено.
Пал Бэл, склонился Нево: изваяния их взвалены на скот, тяжкая ноша для усталых; сами они не спасли ношу и пошли в плен. Слушайте, дом Яакова, носимые от чрева: и до старости Я тот же, Я нёс, Я понесу и спасу. Высыпают золото из кошеля, нанимают ювелира — и ставят божка на место: он стоит и не двинется, кричат к нему — не отвечает. Я возвещаю от начала конец и зову с востока мужа замысла Моего.
Сойди и сядь в прах, дева, дочь Бавеля: нет более трона, не назовут тебя нежной. Возьми жёрнов и мели муку, открой покрывало — обнажится срам. Я разгневался на народ Мой и отдал его в руку твою, а ты не оказала милосердия и на старца наложила ярмо. Говорила «я, и нет иной» — и придут на тебя в один день вдовство и потеря детей. Пусть встанут звездочёты: как солома, огонь сожжёт их.
Слушайте, дом Яакова, называющиеся именем Исраэля и клянущиеся не в истине. Прежнее Я возвестил заранее, чтобы ты не сказал: «идол мой сделал это»; ныне возвещаю новое и скрытое, ибо знал, что от чрева ты зовёшься отступником. Ради имени Моего сдержу гнев, испытал тебя в горниле бедности. Выйдите из Бавеля, бегите от касдим с пением: искупил Всевышний раба Своего Яакова. Нет мира нечестивым.
Слушайте, острова: от чрева призвал меня Всевышний, сделал уста мои острым мечом и сказал: раб Мой ты, Исраэль, которым Я прославлюсь. Мало восстановить колена Яакова — дам тебя светом народов до края земли, и цари увидят и встанут. Узникам скажет: выходите. Цион сказал: оставил меня Всевышний. Забудет ли женщина младенца? Вот, на ладонях Моих начертал тебя, и сыновья твои поспешат к тебе.
Где разводное письмо матери вашей? За грехи ваши вы проданы; разве коротка рука Моя выкупить? Всевышний дал мне язык учеников, чтобы поддержать словом усталого, и утро за утром будит ухо моё, и я не воспротивился. Спину мою я дал бьющим и щёки — рвущим волосы, лица не скрыл от поругания. Я поставил лицо как кремень: близок оправдывающий меня, кто хочет судиться — пусть подойдёт.
Слушайте Меня, гонящиеся за правдой: взгляните на скалу, из которой высечены, — на Авраама, отца вашего, и на Сару, родившую вас; Я призвал его одного и умножил. Утешит Всевышний Цион и сделает пустыню его как Эден. Небеса развеются как дым, а спасение Моё вовек: кто ты, что боишься человека смертного? Пробудись, Иерусалим, выпивший чашу ярости: беру её и передаю мучителям твоим.
Пробудись, облекись в силу, Цион, надень одежды великолепия, город святости; отряхнись от праха, развяжи узы шеи, пленная дочь Циона. Даром вы были проданы и не серебром будете выкуплены. Как прекрасны на горах ноги вестника, возвещающего мир: воцарился Всевышний твой. Уйдите, не касайтесь нечистого, несущие сосуды Всевышнего. И вот: преуспеет раб Мой, вознесётся весьма и изумит многие народы.
Кто поверил слуху нашему? Он взошёл как побег, как корень из сухой земли, без вида и величия: презираем и отвергнут людьми, муж скорбей, — мы прятали от него лица, а он наши болезни понёс. Изранен за наши преступления, и ранами его нам исцеление; все мы блуждали как овцы. Мучимый, он не открывал уст, как овца пред стригущими. Но увидит потомство, продлит дни и получит долю среди великих.
Ликуй, бесплодная, не рожавшая: сыновей у покинутой больше, чем у замужней. Расширь место шатра, удлини верёвки, укрепи колья — вправо и влево распространишься. Творец твой — супруг твой: на мгновение оставил Я тебя, но великим милосердием соберу. Как воды Ноаха, поклялся не гневаться на тебя: горы сдвинутся, а милость Моя не отступит. Всякое оружие против тебя не будет успешно.
Эй, все жаждущие, идите к воде, и у кого нет серебра — покупайте и ешьте, берите вино и молоко без платы. Зачем взвешивать серебро за то, что не хлеб? Слушайте — и жива будет душа ваша, и заключу вечный завет, милости Давида верные. Ищите Всевышнего, пока Он доступен: мысли Мои — не ваши мысли. Как дождь не возвращается, не напоив землю, так и слово Мое не вернётся пустым.
Храните правосудие и творите справедливость: счастлив хранящий шабат от осквернения и удерживающий руку от зла. Пусть не говорит чужеземец, примкнувший ко Всевышнему, что он отделён, и скопец пусть не говорит: я сухое дерево. Скопцам, хранящим шабаты, дам в доме Моем имя лучше сыновей и дочерей, а чужеземцев приведу на гору святости, ибо дом Мой домом молитвы назовётся для всех народов.
Праведник погибает, и никто не принимает к сердцу: от зла отобран праведник. А вы, семя чародейки, разгорались похотью у дубов, резали детей в потоках, на высокой горе ставили ложе и за дверью водрузили свою память. Кого ты боялась, что солгала и Меня не вспомнила? Проложите путь: Я живу в высоте и со сокрушённым духом. Мир, мир дальнему и близкому, а нечестивым мира нет.
Кричи во весь голос и возвести народу Моему преступление их: они ищут Меня изо дня в день и спрашивают — зачем постились, а Ты не видел? В день поста вы находите свою выгоду, притесняете работников и поститесь для ссоры. Вот пост, который Я избрал: развязать узы зла, разделить хлеб с голодным, одеть нагого. А кто назовёт шабат отрадой, будет наслаждаться Всевышним.
Не коротка рука Всевышнего, чтобы спасти, но грехи ваши разделили вас с Ним, и лицо Он скрыл. Руки осквернены кровью, губы говорят ложь, высиживают яйца ехидны и ткут паутину, а одеждой она не станет. Потому далёк суд: ощупываем стену как слепые, ждём света — и вот тьма. Увидел Всевышний, что нет заступника, облёкся в справедливость как в броню, и придёт в Цион искупитель.
Встань, светись, ибо пришёл свет твой и слава Всевышнего над тобой воссияла: тьма покроет землю, а к свету твоему пойдут народы и цари. Подними глаза: сыновья идут издалека, дочерей несут на руках, придут верблюды Мидьяна, золото и ладан из Швы, корабли Таршиша. Чужеземцы отстроят стены, слава Леванона украсит место Микдаша, и Всевышний будет светом вечным, а народ твой — праведники.
Дух Всевышнего на мне, ибо помазал меня благовествовать смиренным, перевязать сокрушённых сердцем, узникам возвестить свободу, объявить год благоволения Всевышнего и утешить скорбящих Циона: дать им венец вместо пепла, елей радости вместо траура. Отстроят древние развалины, а вы коэнами Всевышнего названы будете; вместо позора — двойная доля. Как земля растит росток, так прорастит Он правду.
Ради Циона не умолкну и ради Иерусалима не успокоюсь, доколе не выйдет как сияние правда его. Увидят народы правду твою, и назовут тебя новым именем, которое уста Всевышнего наименуют. Не назовут тебя более «оставленная», а землю твою «пустошь», но «Хефци-ба» и «Беула». На стенах поставлены стражи: не давайте Ему покоя, пока не сделает Иерусалим славою земли. Поднимите знамя народам.
Кто это идёт из Эдома, в багряных одеждах из Бацры? — Я говорящий в правде, великий, чтобы спасать. Отчего красна одежда Твоя? — Точило Я топтал один: день мщения в сердце Моём. Затем вспоминаются милости Всевышнего: Он сказал «они народ Мой», ангел лица Его спасал их, но они возмутились и огорчили дух святости Его. Взгляни с небес: Ты Отец наш, ведь Авраам не знает нас.
О, если бы Ты разверз небеса и сошёл, чтобы горы растаяли пред Тобой, как огонь заставляет воду кипеть, чтобы имя Твоё узнали враги. От века не слышали об ином, кто делает такое для уповающего. Но мы согрешили: все мы как нечистый, праведность наша — как запачканная одежда, увяли мы как лист. Ныне Ты Отец наш: мы глина, а Ты Творец. Дом святости сожжён — неужели смолчишь?
Я открылся не спрашивавшим обо Мне и простирал руки к народу непокорному, что приносит жертвы в садах, сидит в гробницах, ест свинину и говорит: не подходи, я свят. Но ради рабов Моих выведу из Яакова наследника гор Моих, а оставившим Всевышнего и накрывающим стол Гаду и Мени отмерен меч. Творю новое небо и новую землю: столетний умрёт юношей, волк и ягнёнок будут пастись вместе.
Небо — трон Мой, а земля — подножие ног Моих: какой дом построите Мне? Взгляну на смиренного и трепещущего пред словом Моим, а избравшим свои пути жертва их — как убийство. Голос из Микдаша — голос воздаяния врагам. Прежде чем мучилась родами, Цион родил: рождена ли страна в один день? Как мать утешает, так Я утешу вас. Из шабата в шабат придёт всякая плоть поклониться.
Изложение глав — краткий пересказ содержания, а не перевод. Оригинал и переводы — на Sefaria.