Халука חלוקה

Деньги, собираемые в рассеянии и делимые между жителями четырёх святых городов. Двести лет она держала ишув на плаву — и двести лет её за это же ругали.

Мысль простая и старая: тот, кто живёт в Земле Израиля и учит Тору, делает это за всех; кто не может приехать — посылает деньги и участвует. Собирали по общинам, часто через посланцев — шлихим, объезжавших рассеяние с письмами от иерусалимских раввинов.

Четыре святых города — Йерушалаим, Хеврон, Цфат и Тверия.

Как делили. По колелям — то есть по землячествам: деньги из Вильны шли виленскому колелю, из Венгрии — венгерскому. Отсюда и главная порча: делёж стал предметом власти, и споры о долях бывали злее споров о законе. Внутри колеля делили по числу душ, по учёности, по нужде — и каждая мера кого-то обижала.

За и против. Против говорили: она приучает к иждивению, отбивает охоту к ремеслу, а посланцы проедают часть собранного в дороге. Монтефиоре хотел заменить её работой — покупал сад под Яффо, чтобы учить земледелию, ставил мельницу, чтобы был свой хлеб. Вышло мало.

И правда за неё. Без халуки этих общин просто не было бы. Земли им не давали, в цеха не принимали, торговать было не с чем. Двести лет непрерывного еврейского присутствия в Иерусалиме, Цфате, Тверии и Хевроне куплены этими деньгами; и когда приехали новые, они приехали не в пустое место.