Йерушалаим ירושלים

Давид берёт крепость йевусеев и делает её столицей. Через несколько месяцев в Город Давида под пение и танцы поднимают Ковчег Завета, стоявший двадцать лет в Кирьят-Йеарим.

Давид хочет построить Храм, но пророк Натан передаёт: построит сын, а тебе обещан вечный дом-династия. Позже Давид покупает гумно Аравны на горе Мория — то самое место.

Сын поднимает восстание против отца, и царь уходит из Йерушалаима босым, с покрытой головой. Исход решают не войска, а два совета, поданные в одну ночь.

Через семь лет строительства Ковчег вносят в Святая Святых, облако наполняет Дом, и Шломо произносит великую молитву освящения. Празднование длится две недели.

Через пять лет после раскола египетский фараон входит в Йерушалаим и вывозит сокровища Храма и дворца. Царь заказывает вместо золотых щитов медные — и стража продолжает выносить их к выходу, как будто ничего не случилось.

Царь убирает идолов, лишает сана собственную бабку, встречает у Мареши войско, которому нет числа, — и на исходе жизни покупает союз с Арамом, за что слышит: в этот раз ты опёрся не на Того.

Царь посылает по городам не сборщиков, а левитов со свитком Торы. Потом ставит судей в каждом укреплённом городе с наказом, который в еврейском праве цитируют до сих пор: суд не человеку, а Богу.

Семилетнего мальчика выводят из тайника, надевают на него венец и провозглашают царём. Он чинит Храм, придумав ящик с отверстием в крышке. А после смерти своего спасителя велит побить камнями его сына — во дворе того же Храма.

От израильского войска остаётся пятьдесят всадников и десять колесниц. У смертного одра Элиши сын царя пускает стрелу на восток — и бьёт по земле трижды, а надо было пять или шесть.

Царь строит башни и водоёмы, заводит машины, «искусно придуманные», — и входит воскурить в Храм, куда царю входа нет. Его сын правит вместо него и всю жизнь не переступает того порога.

Ассирия взяла всю Иудею и стояла под стенами Иерусалима. За одну ночь ангел поразил сто восемьдесят пять тысяч воинов Санхерива, и он ушёл ни с чем.

Двадцать два года на четверых. Одного уводит Египет, второго — Вавилон, третий сдаёт город в восемнадцать лет и проведёт в тюрьме тридцать семь, четвёртый видит казнь своих сыновей последним, что он вообще видит.

Десятого тевета Невухаднецар обложил Иерусалим. Осада длилась около тридцати месяцев и кончилась голодом, проломом стены и бегством царя Цидкияу.

Невузарадан сжёг Храм, дворец и весь Иерусалим и увёл народ в Вавилон. Дом, простоявший четыреста десять лет, перестал существовать.

Через семьдесят четыре года после разрушения Храм отстроен заново — с радостью молодых и слезами стариков, помнивших прежний дом.

Царский виночерпий оставляет двор, приезжает в разорённый Иерусалим и за пятьдесят два дня отстраивает его стены — с мечом в одной руке и камнем в другой.

Впервые во главе стоят двое: один — наси, другой — ав бейт-дин. Один учит держать дом открытым для мудрецов, другой — открытым для бедных. Первый из них погибнет от руки собственного племянника.

«Люби труд, и ненавидь начальствование, и не напрашивайся к власти». Оба — потомки геров, и оба учат Гилеля, который однажды всю ночь пролежит на крыше их дома учения под снегом.

Сперва в Александрии громили дома и синагоги, потом император приказал поставить свою статую в Иерусалимском Храме. Между приказом и его исполнением стояли посольство Филона, промедление наместника, заступничество Агриппы — и смерть самого императора.

9 ава легионы Тита сжигают Храм — в тот же день года, что и первый; кончается эпоха жертвоприношений и начинается изгнание длиной в два тысячелетия.

После смерти Рабана Гамлиэля VI империя не позволила избрать преемника, а подать, которую община собирала своему главе, обратила в казну.

Сорок два закона в одном своде. Иудаизм остаётся дозволенной религией — и при этом её последователям закрывают государственную службу.

Евреи выступили с персидским войском и получили город. Через три года персы отдали его христианам обратно, а Ираклий запретил евреям входить в Иерусалим.

Умар взял Иерусалим и позволил евреям вернуться в город, куда Византия их не пускала пятьсот лет. Взамен — подушная подать и место второго разряда.

Караимы из Ирака и Персии переселяются в Иерусалим и живут там непрестанным трауром по Храму — без мяса, без вина, в рубище. Двести лет город остаётся их учёным центром; конец приходит с крестоносцами.

Огласовки, знаки распева и счёт всякой буквы. Книга, по которой Рамбам выверял свиток, дошла до нас — с потерями.

Он вышел из Регенсбурга и прошёл через Прагу, Польшу, Русь и Крым до Вавилонии и Земли Израиля. Книгу написал не он: записали с его слов другие. Вместе с книгой Вениамина Тудельского это два главных еврейских травелога двенадцатого века.

За четыре года до изгнания из Испании итальянский раввин пришёл в Иерусалим и описал увиденное в письмах домой: семьдесят нищих семей, поборы, пустые дома. Это единственное подробное описание города изнутри перед тем, как всё переменилось.

Мудрецы Цфата рукоположили рабби Яакова Бейрава, чтобы вернуть цепь смихи, прервавшуюся больше тысячи лет назад. Иерусалим отказался — и Санедрин не собрался.

Монтефиоре построил на пустом склоне напротив Старого города два ряда квартир для бедных. Селиться там боялись: за стенами по ночам грабили — и первым жильцам платили, чтобы они остались.

Тридцать семей вышли из Саны после Шавуота и добрались до Иерусалима — за год до Билу. Мотив был не сионистский, а мессианский: буквы слова «на пальму» переставляются в число года.

Восемнадцать веков на иврите писали, но не говорили. За сорок лет он снова стал языком дома, улицы и газеты — и это единственный случай, когда такое удалось.

Бухарские купцы купили землю к северо-западу от Меа Шеарим и построили квартал с улицами втрое шире иерусалимских — «в духе больших городов Европы», как записано в их уставе.

Раввин Саны объявил Зоар книгой конца XIII века и потребовал вернуть обряд к Рамбаму. Спор кончился херемами — и тем, что зейдитский имам разбирал вопрос о подлинности Зоара.

В 5674 году рав Кук и рав Зоненфельд месяц вместе объезжали поселения. Через несколько лет город разошёлся на две общины, и один из них запретил книгу другого. Спор этот не решён и сегодня.

Три комитета — богатых немецких евреев, восточноевропейских рабочих и ортодоксов — впервые собрали помощь вместе.

За шесть дней изменилась карта Ближнего Востока, а 28 ияра еврейские солдаты впервые за девятнадцать лет подошли к Западной стене.