Йихья Кафах יִחְיֵא בֶּן שְׁלֹמֹה קָאפִח

Раввин Саны, объявивший Зоар книгой конца XIII века и потребовавший вернуть йеменский обряд к Рамбаму. Не реформатор: его программа — больше строгости, а не меньше.

Йихья бен Шломо Кафах. Главным раввином — хахам баши — он был официально всего год, в 5659–5660 годах, но членом суда Саны оставался до смерти. В 5669 году его назначили директором еврейской школы, открытой османской властью в Сане, и там рядом с Торой учили арифметике, географии, арабскому и османскому турецкому.

В 5672 году он основал движение Дор Деа, «поколение знания»; сторонников звали дардаим. Спор шёл о трёх вещах. Зоар — не книга Шимона бар Йохая, а сочинение конца XIII века: языковые, исторические и богословские доводы Кафах собрал в «Милхамот а-Шем», начатых в 5674 году и напечатанных в Иерусалиме в 5691-м. Лурианская каббала вносит богословие, несовместимое с монотеизмом Рамбама, и испортила йеменскую литургию. Следовательно, обряд балади надо вернуть к маймонидову виду, вычистив то, что допустил в него Маариц.

Дальше — херемы и встречные херемы 5673–5674 годов; иерусалимское раввинство, включая живших там йеменских раввинов, наложило на Кафаха херем и напечатало против дардаим сборник «Эмунат а-Шем». И обе стороны обратились к зейдитскому имаму: имам Яхья вмешался в спор о подлинности Зоара и однажды посадил Кафаха под стражу.

Поправки. Дор Деа — не «йеменская реформа» и не хаскала: движение строго алахическое и гипермаймонидовское, оно отвергало Зоар и поднимало Талмуд с «Мишне Тора» до единственного авторитета; вся тяжба идёт внутри алахической рамки. Толчок пришёл извне: через Аден и сеть Индийского океана — от протестантских миссионеров, европейской библейской критики и печатных европейских еврейских книг, включая «Митпахат сфарим» Яакова Эмдена. Херем был спорным и недействующим: даже противники дардаим его не соблюдали, продолжая родниться и молиться вместе. И «Милхамот а-Шем, 5691» — это год печати, а не написания: начаты в 5674-м.

Одна вещь, которую он сделал помимо полемики и которая пережила её: он сохранил йеменские рукописи Рамбама. Именно из них его внук, рабби Йосеф Кафах, издал впоследствии весь корпус Рамбама — и это оказалось самым долговечным следствием всего спора.