Шофтим שופטים

Три с половиной века без царя и без столицы: колена живут порознь, кризис сменяет кризис, и каждый раз поднимается спаситель — судья, чья власть кончается вместе с ним.

Через двадцать восемь лет после входа в Землю умирает Йеошуа — последний вождь, учившийся у Моше лицом к лицу. С ним уходит поколение очевидцев.

Первое порабощение после Йеошуа и первое избавление: восемь лет под царём Арам-Наараима, потом сорок лет покоя. Тот же Отниэль, по слову Гемары, вернул забытое в дни траура по Моше.

Домашнее святилище с литым истуканом и наёмным коэном, которое кончилось тем, что целое колено поставило его у себя — «во все дни, пока дом Божий был в Шило».

Ночь в городе своего же колена, тело, разрезанное на двенадцать частей, и война, в которой колено Биньямина едва не исчезло. Книга кончает это словами: «в те дни не было царя в Израиле».

Восемнадцать лет подати — и один человек, левша, с мечом в локоть на правом бедре. После этого земля покоилась восемьдесят лет, дольше, чем в любом другом месте книги.

Пророчица Двора поднимает Барака против военачальника Сисры с девятьюстами железных колесниц. Поток Кишон уносит армию, а песнь Дворы становится одним из великих поэтических текстов Танаха.

Семь лет мидьянитяне вытаптывали урожай Израиля. Ангел находит Гидона, тайком молотящего пшеницу, и посылает его — и триста человек с шофарами и факелами обращают в бегство целый лагерь.

Первая попытка царской власти в Израиле — и первая басня в Писании, сказанная с горы человеком, которому оставалось только бежать.

Два судьи подряд, о которых сказано по два-три стиха: ни врага, ни войны, ни чуда. Сорок пять лет, о которых рассказывать нечего, — и это само по себе сведение.

Изгнанный братьями главарь ватаги становится вождём Гильада и разбивает Аммон — но необдуманный обет превращает победу в личную трагедию.

Назорей от рождения, наделённый нечеловеческой силой, двадцать лет в одиночку воюет с плиштим — и гибнет ослеплённым, обрушив на врагов их же храм.