Амстердам אמסטרדם

В Португалии евреям не дали даже выбора: людей крестили силой, детей отбирали у родителей. Так родился мир анусим — тайных евреев, которых три столетия преследовала инквизиция.

Испанское изгнание перекроило карту еврейского мира: центр тяжести переместился из христианской Европы в Османскую империю, Северную Африку, Италию и Амстердам.

Две грамоты тосканских герцогов обещали купцам любой нации свободу торговли, собственность и — главное — что Святой престол не станет расследовать их прежнюю христианскую жизнь. Единственная еврейская община Италии, у которой не было гетто.

Португальские «новые христиане» приехали торговать и остались учиться иудаизму заново. Из этого выросла община, которая на век сделалась главной в Западной Европе.

За полвека Амстердам отнял у Италии первенство в еврейской книге. Слово «амстердамский» на титуле стало значить «хорошо сделано» — и подделываться.

Соглашение подписали двести восемнадцать домохозяев, устав — около трёхсот двадцати. Так появился маамад, купеческое правление, у которого раввины были на жалованье.

Человек, ушедший от инквизиции, чтобы стать евреем, не смог стать евреем таким, каким его требовала община, — и покончил с собой через несколько недель после публичного покаяния.

Капитуляция дала евреям три месяца на выезд с правом вывезти имущество. Уехали все — в Амстердам, на Кюрасао, в Гвианы и, двадцать три человека, в Новый Амстердам.

Стёйвесант просил у Амстердама разрешения выслать их «ради блага колонии». Директора компании отказали: среди пайщиков были евреи, и деньги решили дело.

Самое суровое отлучение, какое выносила амстердамская община, — и в записи о нём не названо ни одного положения, ни одного свидетеля, и нет ни одной подписи.

Судьи постановили, что закона, запрещающего евреям вернуться в Англию, нет. Это и был весь итог: ни акта, ни хартии, ни прокламации.

Третья и худшая волна: евреев Исфахана выселили из квартала и обратили целиком. И — что почти всегда опускают — большинство вернулось к иудаизму открыто через несколько лет.

На год надежда на пришествие Машиаха охватила общины по всему еврейскому миру. Когда «мессия» принял ислам, она обернулась тяжелейшим духовным крахом нового времени.

Самую большую синагогу мира открыли на другой день после Девятого ава, и восьмидневные торжества захватили шабат Нахаму. Год спустя строители уже были в своём городе меньшинством.

Ашкеназский главный раввин отлучил саббатианца, не дождавшись решения португальской общины. Через две недели португальский маамад оправдал саббатианца и добился у городских властей высылки раввина.

Двадцатилетнего поэта и драматурга из Падуи, объявившего, что ему диктует небесный наставник, разбирали пять лет — и в итоге заставили отречься и сдать рукописи. Из этого вышла «Месилат йешарим».

Нидерланды стали вторым государством Европы после революционной Франции, уравнявшим евреев в правах. Против выступили парнасим обеих общин: равенство отнимало у них власть.