Кушта: куда пришли изгнанники и кого они там застали

Событие «Куда ушли изгнанники» рассказывает, куда они разошлись. Здесь — что было на другом конце дороги.

Константинополь взяли османы в 5213 году, и Мехмед II стал сселять в опустевшую столицу людей отовсюду — евреев в том числе. Община там была старая, романиотская: грекоязычная, со своим обрядом «минаг Романия», не похожим ни на ашкеназский, ни на сефардский, и со своим языком — еваникой, греческим, записанным еврейскими буквами. Этим общинам было к тому времени больше тысячи лет.

После 5252 года пришли испанцы и португальцы. Их было больше, они были богаче и учёнее — и город стал крупнейшим еврейским городом мира. Устроен он был не как одна община, а как десятки: каждая «кааль» по месту исхода, со своей синагогой, своим обрядом и своими постановлениями. Отсюда весь узел: чей обычай теперь главный, кому платить, чьему суду подчиняться.

Решали это двое. Рабби Моше Капсали — родом с Крита, раввин Константинополя ещё при византийцах, с 5205 года, и оставшийся им при османах. Про него часто пишут, что султан назначил его «хахам-баши» и посадил в имперский совет; Encyclopaedia Judaica говорит прямо, что это неверно — такого чина тогда не было. Власть у него была настоящая, но держалась на признании.

Рабби Элияу Мизрахи — сам романиот, ставший первым лицом после смерти Капсали. Он поддерживал изгнанников — и он же защищал старожилов от того, чтобы им навязывали чужой обычай. То есть отказался решать спор силой числа, и это, кажется, главное его дело: обычай не отменяется тем, что носителей нового больше.

Не помогло. К середине шестнадцатого века романиотские общины перешли на ладино и на сефардский обряд; своё удержалось дольше всего в Янине. То есть решение раввина о том, что чужой обычай навязывать нельзя, оказалось верным по закону и бессильным против того, как оно вышло само.

И ещё одно, о чём эти двое думали, а обычно об этом не рассказывают: в городе жила караимская община, и оба разбирали вопрос об отношениях с ней. Капсали — спор о том, можно ли учить караимов Талмуду; Мизрахи постановил, что Торе учить можно, а браки — нельзя, и обосновал это алахически. Учить — да, смешиваться — нет: разведено намеренно.