Закон выходит из ешивы в дом

До этого свод закона писали для того, кто уже учился. «Шульхан Арух» рабби Йосефа Каро — книга для раввина: она даёт решение, но предполагает, что читатель знает, откуда оно взялось. Обычный человек спрашивал раввина, и это было единственным способом узнать, как поступить.

В девятнадцатом веке это перестало работать. Общины росли и разъезжались, печать подешевела, грамотных стало больше, а раввинов на всех — меньше. И тогда закон начали писать иначе.

Первым был рабби Аврагам Данциг, виленский купец, потерявший дело при взрыве порохового склада и ставший даяном. «Хайей адам» — 224 главы «Орах хаим», пересказанные для грамотного мирянина, а рядом «Нишмат адам» — тот же разбор вглубь, чтобы у сокращения было чем отчитаться. По городам стали собираться «хеврот Хайей адам»: люди учили закон вместе, без ешивы.

Через шестьдесят с лишним лет рабби Шломо Ганцфрид издал в Унгваре «Кицур шульхан арух» — весь «Шульхан Арух» в одной книге простым ивритом. Он разошёлся так, как почти ни одна еврейская книга нового времени: на иврите, на идише, дом за домом.

Сказать надо и обратное. Сокращая, приходится выбирать между мнениями, и Ганцфрид выбирал строгие, венгерские. «Кицур» — не уменьшенный «Шульхан Арух», а свод со своим лицом, и позднейшие поским это отмечают.

Дальше этот путь расходится надвое. Хафец Хаим в «Мишна бруре» доводит до конца замысел «как поступать»; рабби Йехиэль Михл Эпштейн в «Арух а-шульхан» идёт в обратную сторону — от Талмуда к решению, объясняя, почему постановлено так. Обе книги выходят почти одновременно, в конце того же века.